- Ну и вали! Проваливай, ублюдок! И забери это! – она стопками выбрасывает мои вещи из окна второго этажа, последними летят трусы из ящика комода. – Пошел вон! – орет она, и ваза, которую подарила мама, разбивается о стену. Ваза какого-то цвета из какого-то фарфора летела в мою голову. Она сбегает вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Она с трудом останавливается, вцепившись в дверной проем своими пальцами, костяшки которых побелели от напряжения. Сегодня я сказал этой истеричке, что мы расстаемся. Я послал её к черту и теперь ухожу сам. Меня зовут Сэм, мне 23 года, год из которых я прожил с этой чокнутой. Эта тощая девица с длинными черными волосами, одетая в одну лишь растянутую и застиранную футболку – Шерил. Я знаю её с детства, но только сейчас понял, что она опасна для общества. А я, похоже, бесстрашный идиот – теперь она точно убьет меня…

Шерил стоит на том же месте, но теперь вместо крика её разрывает смех:

- Сэмми, ты же не уйдешь так просто! Сэмми? – у неё из носа течет кровь вперемешку с соплями. Она растирает красную жижу по лицу ладонью, часть попадает в рот, она плюет прямо на пол.

…или себя.

 - Я могу наглотаться таблеток и запить их тем отменным виски. Я могу выпить уксусной кислоты или даже достать серную. Но, в этом случае, меня уже не похоронят красивой. Кислота будет вытекать через нос, разъест мне лицо. Я ведь могу и в глаза её себе закапать, верно? Я могу наесться лезвий, могу…

Мне хочется её ударить, кулаком в лицо, в лучшем стиле дешевых боевиков. Но она настолько худая, что её кожа буквально светится: я вижу синие капилляры, кости выпирают из-под оболочки. Если ударю, кожа непременно лопнет, кровь зальет паркет. Я не хочу час его намывать, прежде чем смогу хлопнуть дверью. Я сдерживаюсь, бью себя кулаком в бедро. Там будет синяк, но эту сумасшедшую я не трону.

 - Ну же, Сэмми, побудь со мной ещё немного! Поиграй в заботливого папочку, тебе же это так нравится!      

 Я мысленно набираю номер скорой. Бригада уже на месте, санитар с размаху засаживает ей в вену лошадиную дозу успокоительного. И вот Шерил – почти овощ, её спокойно сажают в машину и увозят. Дело сделано, передавай привет Элвису.

Есть люди, которые обязательно должны быть рядом. По крайней мере, тебе этого ужасно хочется. Эту необходимость можно ощутить физически, когда «скучаю» становится слишком мало для выражения всего спектра чувств. Почему? Просто с ними комфортно, уютно и тепло. Есть такие люди, которые рождены быть маленькими солнышками. И о них хочется греться. Не обязательно касаться, чтобы согреться – тебе просто хорошо рядом. Они есть у каждого, должны быть. И ты не имеешь права грустить, если знаешь, что где-то есть твой солнечный человек.

Откуда такое желание классифицировать все личные отношения, придать им границы и рамки? Зачем торопиться называть знакомого другом, а человека, к которому тянет, любимым? Неужели, столь велика необходимость принадлежать кому-то? Или, наоборот, обладать? Вы так боитесь остаться одни (напару часов, на всю жизнь), что пытаетесь привязать к себе любого, кого встретите. Увы, иногда эти нити так непрочны, что рвутся от случайно брошенного слова или от натиска времени. Так стоит ли лихорадочно пополнять список знакомых, если в скором времени часть придется вычеркнуть? Нельзя же тащить чужих людей в свои мысли и душу. Натопчут же и обязательно что-нибудь испортят. Лучше уж огородиться колючей проволокой и ждать. Кто перелезет через ограду – тот молодец, с тем и дружите. Вот тогда всё будет по-честному, вот тогда количество близких людей резко сократится.
 И не надо рыдать и убиваться, когда уходит действительно дорогой человек. Если уж ушел навсегда, то это судьба, то он попал в лучший мир. Поплачьте и успокойтесь, но никогда не забывайте. При обычном расставании все эти стенания и печали – дань вашему собственному эгоизму. Лишили возможности лезть в чужую жизнь, какой ужас. А стоило бы радоваться, что человек жив-здоров да ещё избавил вас от своего дурного влияния (а всё чужое всегда будет дурным), отобрав у вас возможность влиять на него.
 Да и уверенна я в том, что нет страха одиночества, есть страх остаться один на один с самим собой. Побег от себя.

Я стою, закрыв глаза, и вдыхаю запах свежескошенной травы – мой любимый. Но какими потерями далась возможность его почувствовать! Ещё вчера здесь была высокая трава, чуть выше колена пятилетнего ребенка, моего колена. Но сегодня я обнаружила, что кто-то скосил всё. Дедушка, наверное. У него есть коса на длинной неудобной палке, и никто не умеет обращаться с ней, кроме него. Почему они никак не дают вырасти траве? Я бы хотела, чтобы она выросла высокой-высокой. У меня был бы собственный лес. Хотя сейчас мне бы хватило и того луга, моего.

Удивительно, что роман, написанный ещё в 19 веке, стал почти пророческим для 21-го. Упадок личности, потеря моральных ценностей, разложение души – все эти определения можно применить ко многим людям в современном обществе. Я не желаю никого обсуждать и тем более осуждать, потому что сама нахожусь среди этих же людей, и никак не могу утверждать, что лучше или умнее их. Кстати, о знаниях. Каким бы ни был Дориан моральным чудовищем, он был умен и эрудирован, любил искусство и книги, чем не может похвастаться современная молодежь. В наше время «не модно» мыслить и размышлять. А ведь книги – лучшая пища для ума. Каждый второй кричит о своей индивидуальности и стремится сделать обложку как можно ярче, привлекательнее. А заглянешь внутрь – там безнадежная пустота. Конечно, этих ранимых личностей, причисляющих себя к новомодным субкультурам, никто не понимает, целый мир ополчился против. Вот и остается им жаловаться друг другу (откуда же столько индивидуальностей взялось-то?) на эту никчемную жизнь. Когда уж тут развивать мозги. Забыв о книгах, мы также позабыли о том, что же значат слова «сострадание», «взаимовыручка», да и самые простые: «честь» и «мораль». Не стоит даже брать во внимание тот контингент людей, что проводят своё время в компании с «Ягуаром» на лавочках, а обратить своё внимание на интеллигентных людей из офисов. Те, что натянуто улыбаются клиентам и начальству, готовы перегрызть друг другу глотки из-за места под лампой дневного света или лишней прибавки к зарплате. «Деньги, деньги, деньги» - стучит в их головах. Этот человек в выглаженной белой рубашке и галстуком в тон брелка на ключах на самом деле до жути ненавидит свою работу, но вынужден каждый день приходить в этот офис вновь и вновь, потому что хочет купить себе новую машину. О том, что в детстве он хотел стать ветеринаром и спасать зверей, что в юности хотел махнуть на остров свободы и остаться там жить, старательно не вспоминает. Иначе эта надоевшая жизнь станет попросту невыносимой. Сейчас он даже не пропустит старушку на светофоре, пролетая на своей иномарке. А ведь когда-то хотел помогать таким же бабушкам, переводя их через дорогу. Нет, современная жизнь не меняет людей, она попросту их уродует. Морально, конечно. Некоторые и вовсе не задумываются о своем образовании. Ну, а большинство тех, кто всё-таки получил заветный диплом, обречены ненавидеть свою работу. Читая строки, написанные М. Ю. Лермонтовым: «Печально я гляжу на наше поколенье!», думаешь, будто живем мы с ним в одно время. Иногда хочется просто закрыть глаза и забыть, что живешь в это время и являешься частью этого общества. 

Роман я прочитала больше года назад и до сих пор пребываю в восторге. По-моему, нет ничего лучше, когда впечатление от книги не портится и не иссякает за сроком давности. Прекрасный Дориан вечно молод и красив, как пожелал он сам. Порок не оставляет следа на его юном лице – он всегда ангельски чист. На первый взгляд. На самом же деле он настолько погряз в разврате и грехах, что душа давно пуста, а сердце прогнило. Увидеть, как разлагается душа, можно лишь сдернув занавесь с портрета, но это не позволено никому, кроме хозяина. Даже художник, написавший картину, открывший Дориану его же красоту, поплатился за посягательство на холст. Поплатился смертью. Сибила Вэйн расстанется с жизнью из-за любви. Как она посмела претендовать на любовь? Да, он убийца. Но не стоит винить его в этом. Если уж и искать истинного виновника, то им окажется аристократ лорд Генри. Он становится неким своеобразным Мефистофелем для Дориана: очерняет своими образами светлое виденье мира, замутняет мысли юноши. И ещё, что, пожалуй, самое ужасное, открывает ему глаза на его неземную красоту и, вместе с тем, на возможности, перед Дорианом открывающиеся.

Красота — это сила, равно как деньги, равно как заряженный пистолет.

Конечно, это лорд Генри посадил то семя тьмы, которое разрослось в лианы и опутало Дориана с ног до головы. Вот только обвинять его не хочется. По большему счету, потому что мне симпатизирует этот персонаж. Гений цинизма, проповедник идей гедонизма, «Принц Парадоксов» и прочее, прочее. Есть в нем что-то чарующее, манящее: к нему тянет, ему хочется подражать. Нужно прожить яркую и бурную жизнь, чтобы устать от неё. Однако нет в нем ненависти ни к миру, ни к людям. Лорд Генри принимает всё как должное: его не умиляют романтичные и трогательные картины, но и не шокируют известия о самых чудовищных происшествиях. Он занял удобную позицию наблюдателя, отпускающего едкие замечания. Это интересная, глубокая личность, которой тесно в рамках описанного в романе образа. Этот персонаж стал основным для меня, невозможно устоять против его обаяния, которое околдовывает тебя, изливаясь с книжных страниц. Будь я на месте Дориана, я бы тоже поддалась влиянию личности лорда, не задумываясь о том, какими ужасными последствиями это может обернуться.  

И в довершении несколько слов о последней экранизации (с Беном Барнсом в главной роли). Красиво сделанный фильм, отличный актерский состав. Что лукавить – впечатляет, если воспринимать его как отдельную единицу и не сравнивать с книгой. Иначе впечатление и от того, и от другого будет испорчено. 

О «Бойцовском клубе»

Иногда мне хочется, чтобы в моей жизни появился этакий Тайлер Дёрден. Чтобы дал понять: окружающие меня вещи — ненужный мусор. Чтобы прожег мою руку щелочью и объяснил: это лучший момент в жизни. Чтобы на вопросы, знаю ли я Тайлера Дёрдена, отвечать: нет.

И больше всего меня впечатлила даже не история саморазрушения и нигилизма, а отношения Рассказчика и Марлы. Они ненавидят друг друга, и этого достаточно для того, чтобы стать самыми близкими людьми.

Обо всём

Из миллионов местечек на Земле для жизни я выбрала бы большой город с кучей узких старинных улочек и переулков. И обязательно с новостройками. В таком городе можно выйти на люди, напялив на себя что-то немыслимое и крикнуть: «Эй, привет, я городской сумасшедший!»

Сегодня видела, как молодой папа целует своего ребенка — это самое трогательное, что может быть в жизни.

Страшно хочется иметь в своей жизни безумно родного человека. Но как-то всё не ладится.

Моя слабость — сложные люди. Непонятые, их нужно разгадывать, мучиться, узнавая. А потом выбирать: любить или ненавидеть, увы, среднего не дано.

Наши лопаточные кости — фундамент для крыльев.

Проследить из окна школы как в школьном дворе его догоняет второклассница, краснея, протягивает неподписанный конверт и убегает. Он в легком недоумении. Проходит ещё несколько шагов и только потом понимает, что надо открыть конверт. Аккуратно разрывает его и обнаруживает внутри записку, в которой всего две строчки.
«Городской парк, твоя любимая аллея, третья лавочка слева, 19.00.
 Красный пакет».
Он пробегает глазами по клочку бумаги и прячет его в карман: можно оставить свой пост, он придёт. Та маленькая девочка с косичками не зря получила шоколадку.
Вечером, после тренировки он сворачивает на ту самую аллею, отсчитывает скамейки. В пакете книга. Он искал её в магазинах и спрашивал у друзей, не мог найти. Книга совсем новенькая, когда открываешь её, обложка хрустит. И надпись убористым подчерком: «Страница 210». Он открывает. Приглашение на выставку молодых художников. Через два дня, он как раз свободен.   
Осень, последние теплые лучики солнца, люди толпятся у входа. Он становится в очередь. Он засмотрелся, как дети гоняются за щенком, кто-то вложил в его ладонь записку. От неожиданности он вздрагивает и оборачивается. Никого. На свернутом в трубочку листе бумаги два слова: «Книга отзывов». Наконец-то двери открываются, народ пускают внутрь. Он медленно идет вдоль стен, увешанных картинами. Пейзажи, натюрморты, непонятные абстракции. Портрет. Ужасно похожий на него портрет.
- Это вы позировали художнику? – спрашивает пожилая дама.
Он отрицательно качает головой, она удаляется. Он остается один на один с портретом, с самим собой. Внимательно его изучает, подпись отсутствует: кто-то специально убрал её. Спустя час выходит из здания. Кладет руки в карманы, в одном из них записка. Вспоминает, возвращается в зал, открывает книгу. Размашисто и красной акварелью: «Завтра в полдень, лавочка у фонтана – оттуда видно колесо обозрения. Увидимся».
Ему не терпится, он убеждает себя, что это просто любопытство. В назначенном месте в назначенное время. Фонтан, аттракционы, детишки с шарами и сладкой ватой, родители, колесо обозрения. Кто машет ему оттуда. Девушка высунулась из кабинки, которая почти спустилась вниз. Солнце падает как раз на лицо, не разглядеть. Он резко вскакивает и бежит к заборчику, огораживающему аттракцион. Подбегает, дети и родители, той девушки нет. Помедлив пару минут, разворачивается и бредет к выходу. Случайный прохожий вручает ему воздушный шар. На нём указан адрес кофейни. Подпись: «Пирожные очень вкусные. Приятного аппетита! ». Он отправляется туда. Заказывает чай и десерт, и правда очень вкусно. Ждет час, ничего не происходит. Рассчитывается. Официант протягивает ему билет в кино, на вопросы не отвечает.
Он стоит в окружении людей, держащих кока-колу и попкорн, двери кинозала ещё закрыты. Чьи-то руки закрывают ему глаза. Цветочный запах, голос шепчет в ухо: «Олеся». Он видит лишь спину и длинные рыжие волосы убегающей девушки. Он пытается догнать её, случайно выбивает стакан у стоящей рядом девушки. Воздушная кукуруза рассыпается по полу. Приходится купить ей новый, время упущено. Он не помнит, о чем был фильм: все мысли были заняты девушкой. С рыжими волосами.
Он идет по школьному коридору. Впереди девушка. Её рыжие волосы притягивают внимание.  
- Олеся!
Она оборачивается, смеясь. Он наспех царапает место и время. Протягивает ей:
- Теперь моя очередь.
Звонок. Она убегает, сжимая в руке тетрадный листок. Радостно на душе, Максим впервые за долгое время смеётся.